28 лет назад в Уфе случилась фенольная катастрофа.


28 лет назад в Уфе случилась фенольная катастрофа. 28 лет назад в Уфе случилась фенольная катастрофа.

В конце апреля 1990 года вода в кранах уфимцев стала непригодной для питья. Она имела запах и вкус фенола.

Как это случилось? На заводе «Химпром» использовали фенол для получения гербицидов. Его получали на «Синтезспирте». Эти два завода находятся в 3-4 км друг от друга по Бирскому тракту вдоль реки Шугуровки. На «Химпроме» тогда затеяли ремонт.Во время ремонта линии, по которым качали фенол от «Синтезспирта» к «Химпрому», отсоединили от емкостей, а вот после ремонта соединить забыли.
Как обычно, дали «Синтезспирту» команду качать фенол, и все полилось наружу. Когда это обнаружили, аварийную закачку сразу остановили, но нужно было ликвидировать последствия. Это удалось сделать только частично, потому что фенол застывает даже при небольших плюсовых температурах и очень напоминает талый снег. Практически, снег и фенол неотличимы друг от друга.

Весной то, что не убрали, растаяло, попало в ливневую канализацию, затем в реку Шугуровка, а из Шугуровки в Уфимку, а там до Южного водозабора 10-12 км. Фенол очень скоро добрался до Южного водозабора, который обеспечивает больше половины города. Система водоснабжения Уфы закольцована. Именно по этой причине весь город почувствовал резкое изменение качества воды. Её нельзя было употреблять. Фенол – это ядовитое вещество. Его содержание в воде не должно превышать 0,001 миллиграмма в одном литре. Уже эту концентрацию человек едва терпит. У нас концентрация оказалась 0,032 миллиграмма в одном литре.

Власти закрыли водопровод. Начали завозить воду цистернами, и весь город вышел на улицу запасаться водой.

Вся вода в тот момент была привозная. «Воду брали выше по течению, до впадения Шугуровки. Чтобы возить воду, был собран весь транспорт с городов республики, включая бочки под квас, пиво и молоко. Каждая машина опломбировалась, а водитель получал допуск. Это было сделано для того, чтобы полностью исключить попадание загрязненной воды к жителям».

«Питьевую привозили в цистернах, за ней стояли очереди. Очереди стояли и ко всем ключам и ручейкам длинные. Потом объявили, что ручейки эти все тоже отравленные, ходили слухи, что и вода в цистернах тоже, народ метался, паниковал, ездил за город за водой, во всех машинах булькали канистры с водой, но машины тогда мало у кого были, на электричках и автобусах пригородных возили. Везде, везде канистры, бульканье воды, разговоры только о воде. И даже когда объявили, что опасность миновала и вода пригодна для питья, мало кто ее пил», – вспоминает в своих мемуарах популярный уфимский блогер Ольга Эйгенсон.